Немецкие корни: der Teller

Автор: Евгений Борисенко, 24.01.2020

Взаимную перестановку звуков внутри слова, возникающую чаще всего из-за стремления избежать сложных в произношении звукосочетаний, называют в лингвистике «метатеза». Например, носителям древнерусского языка было непросто выговаривать слово «талерка», поэтому согласные «л» и «р» поменялись местами, и в итоге средневерхненемецкое teller превратилось в тарелку. А вот чехи, поляки и белорусы оставили порядок звуков как в оригинале: talíř, talerz, талерка.

При этом стоит отметить, что для немецкого языка существительное der Teller также является заимствованием и, по всей видимости, из древнефранцузского: tailleo(i)r – «сервировочная доска, тарелка для нарезки и подачи еды», как производное от taillier – «разрезать, делить на части», от позднелатинского глагола tāliāre, обозначающего приблизительно тоже самое и образованного от латинского tālea – «палочка, прут, кол».

Немецкие корни: der Buchhalter

Автор: Евгений Борисенко, 17.01.20020

В начале 90-ых буквально из каждого утюга играла песня группы «Комбинация» о простом советском труженике-интеллигенте. Припев, заканчивающийся словами «Бухгалтер, милый мой бухгалтер – Зато родной, зато весь мой», надолго заедал в голове и мог быть вытеснен оттуда разве что «Вишневой девяткой» или «Двумя кусочеками колбаски». Но если придираться к словам, то существительное «бухгалтер» русскому языку не совсем родное, оно было позаимствовано в начале XVIII века из немецкого: der Buchhalter от das Buch (книга) и halten (держать). И логика тут, кажется, понятна, но все равно получается какой-то «человек-подставка для книг».

На самом деле, одним из значений слова das Buch является «конторская книга» как сокращение от das Geschäftsbuch, а вести учет в такой книге „die Bücher führen“ (чаще во множественном числе), чем изначально и должен был заниматься бухгалтер.

Среди значений глагола halten можно найти и «хранить», и «поддерживать», и «заботиться», и даже «содержать», но все они так или иначе будут притянуты за уши, ведь имеющего прямое отношение к бухгалтерскому делу словосочетания с das Buch и halten в немецком языке нет.

Зато его аналог есть в итальянском, и звучит он как „tenere i libri“, где „tenere“ обозначает и «держать» (руками) и «вести» (записи), что было в XIV веке успешно переведено на немецкий и трансформировалось в Buchhalter. Как раз в позднее Средневековье и эпоху Возрождения происходит значительный приток итальянизмов в немецкий язык, большинство из которых связаны с финансовым делом (Konto, Kasse, Giro, Bank, Kapital и т.д.).

Экзамены С1/C2: чего (не) бояться

Авторы: Татьяна Орестова, Татьяна Ярцева 16.01.2020

Люди привыкли, что самое сложное на экзамене – это его продуктивная часть, то есть письмо и говорение. Вдруг не хватит лексики или грамматика будет слабая. Да вообще – вдруг фонтан иссякнет, и что тогда делать? Исходя из этих опасений, люди надеются выехать на чтении и аудировании. И правильно надеются.

Действительно, на ранних этапах развития речевых компетенций пассивное обгоняет продуктивное. То есть читать и понимать на слух людям значительно проще, чем выражать свои мысли на бумаге или вслух. Нужно время, чтобы наработать продуктивные навыки.

Когда это время проходит и продуктивные навыки начинают радовать слух учителя и самого пользователя, с человеком случается С1. Это состояние заслуживает особого внимания, потому что все переворачивается с ног на голову. Люди, памятуя о том, что самое сложное (была) продуктивная часть, при подготовке по-прежнему тратят больше времени и сил на тренировку говорения и письма, считая, что уж на С1-то они с чтением и аудированием точно справятся, если справлялись с ними до этого.

И успешно заваливают/сдают хуже своих ожиданий части Чтение и Аудирование. И вселенская скорбь овладевает ими. В чем засада?

Если у вас С1, вы всяко выкрутитесь в продуктивной части: не зная слова, не напишете и не скажете его, а сомневаясь в грамматике, просто замените одну структуру на равнозначную, в которой вы уверены. Подучите клише, которые вас успокоят и помогут сэкономить время, тем более, что навыка пользоваться клише вам уже не занимать. Это ваш личный багаж – ваши фишки, удачные выражения, любимые темы, на которые можно перевести стрелку, произношение, в конце концов. То есть на продуктивной части можно показать себя во всей своей красе.

В пассивной части весь мировой речевой опыт обрушивается на вас. Причем в аудировании часто по одному разу – и на аутентичной скорости и с аутентичными – индивидуальными и диалектальными фонетическими особенностями говорящих. Ладно бы просто послушать и понять, о чем речь, еще же и задание выполнить нужно. А в аудировании как – не услышал, пропустил, не сконцентрировался, – и галочку в задании можно ставить как бог на душу положит.

Одна из главных засад – сложность лексических конструкций. Если до уровня В1 (с заходом на В2) объем словарного запаса прописан и регламентирован, то начиная с С1 рекомендованных списков слов уже нет. Тексты – устные и письменные – могут быть на любую тему, а лексическое оформление их может быть сколь угодно сложным и вычурным. Уверенно чувствовать себя с текстовыми синонимами могут только те, кто много читает и слушает самостоятельно – и на разные темы. Чтобы идти на экзамен С1, недостаточно овладеть только объемом учебника С1.

Какой из этого выход и вывод? Начинать читать и слушать дополнительно уже с уровня В2, интересоваться стилистической окраской новых слов, учить их в сочетаниях и контекстах, не спешить во время подготовки, не пренебрегать разделами Чтение и Аудирование в тренинге к экзамену. Обязательно тренировать формат экзамена при подготовке.

А что касается уровня С2 – то, как говорят, “у кого в руках учебник с ключами , тот и учитель”.

TO&TJ

Любовь к одной моркови

“Это так надо – или это какая-то хрень?” – спросили мы себя, когда увидели предложение I like a carrot. По нашему немецкому разумению это не вполне хрень, потому что можно спросить Magst du eine Karotte? – в значении “Хочешь морковку?” и в ситуации, когда мы сидим за столом и нам предлагают поесть моркови. То есть в немецком появление неопределенного артикля после глагола mögen (to like) меняет значение с “любить” на “хотеть”. В английском-то ведь не так.

Как лингвисты, мы стали подозревать тут какой-то подвох. Прикинули, как это можно сказать не о моркови. Потребовалось прилагательное. Например, I like a good book. Стало ясно, что тут необходим контекст типа дождливого вечера. Из этой же серии – по вечерам, когда я сижу у камина, я люблю (почитать) хорошую книгу. Или (выкурить) крепкую сигару. Тогда неопределенный артикль и единственное число оправданы.

Почему тогда не катит I like a carrot? Может, прилагательного не хватает, как в a good book/a strong cigar? Добавили juicy. Лучше не стало. Ясное дело, проще всего было бы сказать I like (juicy) carrots. Но мы имеем дело с тем, с чем имеем. С неопределенным артиклем после глагола to like.

Пытались создать контекст для a juicy carrot. Получается, чтобы это прозвучало так же идиллически, как дождливый вечер с хорошей книгой или крепкой сигарой, нужно сообщить моркови коннотацию (регулярного) удовольствия и изысканности. Хорошая книга и крепкая сигара у камина в дождливый вечер имплицируют в том числе доход выше среднего, джентльменскую неспешность и savoir vivre. Сочная же морковь не имплицирует ни благородную привычку, ни особую зажиточность. Она лишена ценностного компонента и не образует лингвокультурный концепт.

Допустили, что морковь может быть ценностью. Допустили, что о привычке съесть морковь-другую могла бы сказать черепаха, впадающая в спячку и по выходе из нее съедающая одну сочную морковь перед камином. Причем на регулярной основе. Подумали? что кролику Роджеру сочная морковь могла бы заменить крепкую сигару.

Или вот – после изнурительной тренировки ты такая вышла из душа, села в раздевалке, закинула ногу на ногу, прислонившись спиной к шкафчику с одеждой, и подносишь ко рту одну сочную морковь.

В итоге, лишенная контекста морковь не имеет смысла. Если вы не зожник, конечно. Но она и в контексте смысла не имеет. То есть ее можно съесть, но сложно любить одну морковь.

Это тот случай, когда ученику лучше не знать, почему можно сказать I like a good book и не стоит говорить I like a juicy carrot. И уж тем более не надо говорить I like a carrot.

На коллегиальный симпозиум и порождение контекстов вокруг моркови ушло полдня. Двое коллег чуть не поссорились. Во многих классах и коридорах ДК слышалось невнятное бормотание о моркови: она размножалась спорами.

Мораль. Призываем студентов верить нам, когда мы говорим “Потому что это так” и затрудняемся объяснить, почему это действительно так. В принципе, все можно притянуть за уши к кролику Роджеру. Но менять сигару на морковь, это, господа, как-то…

Однако если вы готовы послушать, о чем говорят лингвисты и что это означает для тех, кто учит язык, то мы можем порассказывать еще о всяких таких простых на первый взгляд вещах в языке. Однако имейте в виду – для этого нам придется, как прозвучало сегодня в учительской, ввести понятийный аппарат.

TO&TJ
15.01.2020

Немецкие корни: der Schlager

Автор: Евгений Борисенко, 10.01.2020

60-е годы – период расцвета советской эстрадной песни. На смену лиричным балладам и патетическим гимнам предыдущего десятилетия приходят легкие запоминающиеся композиции, которые стали называть шлягерами. Ровно теми же чертами обладают и немецкие песни, обозначаемые словом der Schlager. При этом само понятие «шлягер» существовало в Германии и Австрии уже во второй половине XIX века. Согласно наиболее популярной версии, в значении «полюбившееся публике музыкальное произведение» существительное der Schlager было впервые использовано на страницах венской прессы в отношении вальса «На прекрасном голубом Дунае» Иоганна Штрауса.

Но почему именно der Schlager? Однозначного ответа на этот вопрос нет. Точнее, всем и так понятно, что данное слово образовано напрямую от глагола schlagen (первое значение «бить, ударять»), но не совсем ясно почему. Вот Дуден, например, дает очень поэтичную версию, что это якобы произведение, которое имеет «оглушительный / ослепительный успех, подобно удару молнии». Хотя, если открыть в том же самом Дудене статью, посвящённую глаголу schlagen, то выясняется, что среди двух десятков значений есть и «побеждать», и «выигрывать», и «внезапно зазвучать», и «создавать ритм, мелодию», но версия с молнией все равно звучит круче.

Есть и те, кто утверждает, что der Schlager является обычной калькой с английского „hit“. Но тут скорее либо наоборот, либо совпало. В любом случае, в современном немецком языке есть слово der Hit, и разница между der Schlager и der Hit должна быть той же, что и в русском между «шлягер» и «хит», но уже упоминавшийся выше авторитетный словарь в качестве примера употребления дает фразу „der Schlager wurde ein Hit“, что говорит о том, что der Schlager – это, скорее, жанр, нежели просто популярная песня. То есть каждая песня Хелены Фишер является шлягером, но не каждая хитом.

Немецкие корни: das Müsli

Автор: Евгений Борисенко, 27.12.2019

Швейцарский рецепт: берем слово das/der Mus (каша, пюре), добавляем к нему умлаут и местный уменьшительно-ласкательный суффикс -li, получаем das Müsli. Но, что касается кулинарии, то рецепт, который был известен еще со средневековья, заново открыл в 1900 году врач и диетолог Макс Бихер-Беннер – известный пропагандист потребления цельных продуктов. В 60-70 годах вошли в моду здоровое питание и разнообразные диеты на основе сырых фруктов, овощей и злаковых.

В итоге мюсли стали появляться на прилавках магазинов по всему миру, но в России данное блюдо распробовали только в конце XX века. Тогда же в лексикон великого и могучего было включено и само слово «мюсли».

Weihnachten 2019: Этимология для чайников

Автор: Мария Орестова, 25.12.2019

Сегодня особенный день для всего мира, светлый праздник Рождества.

Все, кто изучает немецкий, рано или поздно приходят к обсуждению немецких праздников, и не удивительно, что всплывает слово das Weihnachten, этимология которого совсем не очевидна.
Этимологические словари дают следующее описание происхождения этого слова:

Weihnacht f. Bezeichnung für das von der christlichen Kirche gefeierte Fest der Geburt Christi, mhd. wīenacht, wīnaht (um 1300), zusammengezogen aus mhd. diu wīhe naht bzw. dem Dativ Sing. ze (der) wīhen naht (2. Hälfte 12. Jh.), eigentlich ‘heilige Nacht’.
Die Form Weihnacht wird erst seit dem 18. Jh. geläufig. Zuvor ist der aus dem Dativ Plur. mhd. ze den wīhen nahten gebildete Nominativ Plur. wīhenachten (13. Jh.), nhd. Weihnachten gebräuchlicher, der jedoch daneben (schon vereinzelt im 14. Jh.) singularischen Gebrauch mit wechselndem Genus (m. f. oder n.) entwickelt. Das heute vorherrschende neutrale Genus entsteht wohl in Anlehnung an Weihnachtsfest n. (Mitte 16. Jh.).

Если вкратце, то историю слова die Weihnacht можно отследить вплоть до второй половины XII века, в средневерхнемецком (mittelhochdeutsch) было словосочетание ze (der) wīhen naht. Сама же форма Weihnacht появляется только в XVIII веке, образовавшись из формы wīhenachten. А средний род слова das Weihnachten, которое в современном немецком более частотно, происходит из отсылки к das Weihnachtsfest (в середине XVI века).

Этимология – вещь интересная, но у обывателя может возникнуть вполне логичный вопрос: “А зачем мне знать происхождение слов? Ведь и так всё понятно”. Ответить на это довольно трудно, особенно лингвисту, которого как раз-таки и интересует история языков. Но можно сказать одно точно: знание истории частенько помогает лучше понять и сам изучаемый язык, и его носителей.

Кстати, если вы заметили интересную форму Christi в первом предложении этимологической статьи, то вы молодец. Действительно, Христос по-немецки будет Christus. Так откуда же берётся форма Christi? Всё очень просто – из латыни. Словарь Digitales Wörterbuch der deutschen Sprache даёт следующие примеры словоупотребления:

an (Jesum) Christum glauben
sich zu (Jesus) Christus bekennen
(im Jahre) 400 vor Christi Geburt (= (im Jahre) 400 vor der Zeitenwende)
(im Jahre) 400 vor Christus (= (im Jahre) 400 vor der Zeitenwende)
(im Jahre) 1400 nach Christi Geburt (= (im Jahre) 1400 nach der Zeitenwende)
(im Jahre) 1400 nach Christus (= (im Jahre) 1400 nach der Zeitenwende)

Вы видите две формы, отличные от привычных немецких? Хорошо. Это Christum (Akkusativ) и Christi (Genetiv) – привычные для латинского языка формы соответствующих падежей. Это обычная практика – сохранять формы имён из того языка, на котором был написан священный текст.

С Рождеством, друзья. Пусть в вашем доме всегда будет светло и тепло.

Немецкие корни: der Backenbart

Автор: Евгений Борисенко, 20.12.2019

Александр Сергеевич Пушкин имел африканские корни, отлично говорил по-французски и носил немецкие бакенбарды. Точнее, бакенбарды у него были свои родные, а вот слово, их обозначающее, позаимствовали в XVIII веке из немецкого языка – der Backenbart (die Backe – щека, der Bart – борода).

При этом сами немцы почти никогда не используют данное существительное во множественном числе, в отличие от его синонима die Koteletten, относящегося к разряду pluralia tantum. И кстати, не верьте байкам о том, что бакенбарды называют Koteletten из-за из внешней схожести с блюдом das Kotelett. Оба слова происходят из французского языка: кусок мяса от côte (ребро), а растительность на лице от côté (бок).

Зато как прекрасно звучит фраза „Puschkin trug attraktive buschige Koteletten“!

Немецкие корни: der Jahrmarkt

Автор: Евгений Борисенко, 13.12.2019

Ближе к Новому году и Рождеству по всему миру открываются ярмарки, где люди покупают украшения для дома, подарки и сладости, танцуют и поют, катаются на коньках и веселятся.

Традиция устраивать приуроченный к какому-либо религиозному празднику базар с развлечениями для местных жителей уходит своими корнями глубоко в древность. В средневековой Германии подобного рода торжища называли der Jahrmarkt (das Jahr – год и der Markt – рынок). Данное слово было заимствовано русским языком, по всей видимости, через польский в XVII веке, когда в Московию стали все чаще и чаще приезжать европейские купцы.

Однако в современном немецком языке не каждая ярмарка Jahrmarkt. Так крупные межрегиональные или международные салоны или выставки принято называть словом die Messe, например, Франкфуртская книжная ярмарка – die Frankfurter Buchmesse.

Немецкие корни: die Reithose

Автор: Евгений Борисенко, 05.12.2019

В XXI веке «рейтузами» обычно называют обтягивающие, чаще всего женские или детские, трикотажные штаны со штрипками (от нем. die Strippe – лента, полоска ткани), но в сравнительно недавнем прошлом этот элемент одежды ассоциировался исключительно с кавалеристами и наездниками, да и в самом слове, а точнее в его происхождении, кроется изначальная функция рейтуз: die Reithose – штаны для верховой езды.

Те, кто когда-либо садился в седло, знают прекрасно, что бока лошади могут серьезно натереть внутреннюю сторону бедра или голени, поэтому лучше всего надеть облегающие брюки, которые при этом не будут закатываться и сминаться. Все это хорошо знали и европейские гусары XVIII-XIX веков, носившие рейтузы и цеплявшие штрипки за подошву сапога, чтобы штанина не съезжала наверх.

Немецкие корни: das Halstuch, das Vortuch

Автор: Евгений Борисенко, 29.11.2019

В XVIII веке русский язык заимствует из немецкого слова «галстук» (das Halstuch – «шейный платок») и «фартук» (das Vortuch – «передний платок»), причем второе, скорее всего, транзитом через польский.

Но стоит заметить, что das Halstuch – это исключительно платок, повязанный вокруг шеи, а вот галстук как характерный для официально-делового стиля аксессуар в виде шитой полоски ткани обозначается в современном немецком языке словом die Krawatte.

Существительное das Vortuch (вариант das Fürtuch) сейчас можно встретить разве что в речи носителей юго-восточных диалектов, да и то крайне редко. Даже фартук дирндля – традиционного женского костюма и символа Баварии, местные жители называют die Schürze.

Немецкие корни: der Kurort

Автор: Евгений Борисенко, 18.11.2019

Начиная с XVI века среди европейской знати распространяется мода на отдых в регионах с мягким климатом, чистым воздухом и целебной водой. На облюбованных еще римлянами местах основываются первые здравницы: Спа, Ахен, Бат, Висбаден и многие другие. В XIX веке состоятельные подданные Российской империи начинают регулярно выезжать за границу, чтобы попить минеральной водички в Карловых Варах, погреться в термальных источниках Баден-Бадена и заодно продуть в местном казино все свое состояние. В это же время в русском языке появляется слово «курорт» – от немецкого der Kurort (букв. «место лечения»). При этом лечение, обозначаемое существительным die Kur (Kuren), подразумевает именно пребывание в санатории или здравнице с сопутствующим приемом ванн, потреблением свежего воздуха и хождением на всяческие процедуры. Правда, в нынешнее время поездка на курорт все чаще и чаще ассоциируется с нанесением вреда своему собственному здоровью, а оно, как известно, не бесконечно.